Сибмама - о семье, беременности и детях

[Alissalut]

[Sestra Karlotta]

Сквозь ночь

Скрытый текст: Показать Посчастливилось плыть по Оке, Оке На речном пароходе сквозь ночь, сквозь ночь, И, представь себе, пели по всей реке Соловьи, как в любимых стихах точь-в точь. Я не знал, что такое возможно, мне — Представлялся фантазией до тех пор, Поэтическим вымыслом, не вполне Адэкватным реальности, птичий хор. До тех пор, но, наверное, с той поры, Испытав потрясенье, поверил я, Что иные, загробные, есть миры, Что иные, загробные, есть края. И, сказать ли, еще из густых кустов Ивняка, окаймлявших речной песок, Долетали до слуха обрывки слов, Женский смех, приглушенный мужской басок. То есть голос мужской был, как мрак, басист, И таинственней был женский смех, чем днем, И, по здешнему счастью специалист, Лучше ангелов я разбирался в нем. А какой это был, я не помню, год, И кого я в разлуке хотел забыть? Назывался ли как-нибудь пароход, «Композитором Скрябиным», может быть? И на палубе, верно, была скамья, И попутчики были — не помню их, Только путь этот странный от соловья К соловью и сверканье зарниц ночных! Скрыть

Пойдём же вдоль Мойки, вдоль Мойки...

Скрытый текст: Показать Пойдём же вдоль Мойки, вдоль Мойки, У стриженых лип на виду, Глотая туманный и стойкий Бензинный угар на ходу, Меж Марсовым полем и садом Михайловским, мимо былых Конюшен, широким обхватом Державших лошадок лихих. Пойдём же! Чем больше названий, Тем стих достоверней звучит, На нём от решеток и зданий Тень так безупречно лежит. С тыняновской точной подсказкой Пойдём же вдоль стен и колонн, С лексической яркой окраской От собственных этих имён. Пойдём по дуге, по изгибу, Где плоская, в пятнах, волна То тучу качает, как рыбу, То с вазами дом Фомина, Пойдём мимо пушкинских окон, Музейных подобранных штор, Минуем Капеллы широкой Овальный, с афишами, двор. Вчерашние лезут билеты Из урн и подвальных щелей. Пойдём, как по берегу Леты, Вдоль окон пойдём и дверей, Вдоль здания Главного штаба, Его закулисной стены, Похожей на жёлтого краба С клешнёй непомерной длины. Потом через Невский, с разбегу, Всё прямо, не глядя назад, Пойдём, заглядевшись на реку И Строганов яркий фасад, Пойдём, словно кто-то однажды Уехал иль вывезен был И умер от горя и жажды Без этих колонн и перил. И дальше, по левую руку Узнав Воспитательный дом, Где мы проходили науку, Вдоль чёрной ограды пойдём, И, плавясь на шпиле от солнца, Пускай в раздвижных небесах Корабль одинокий несётся, Несётся на всех парусах. Как ветром нас тянет и тянет. Длинноты в стихах не любя, Ты шепчешь: читатель устанет! — Не бойся, не больше тебя! Он, ветер вдыхая холодный, Не скажет тебе, может быть. Где счастье прогулки свободной Ему помогли полюбить. Пойдём же по самому краю Тоски, у зелёной воды, Пойдём же по аду и раю, Где нет между ними черты, Где памяти тянется свиток, Развёрнутый в виде домов, И столько блаженства и пыток, Двузначных больших номеров. Дом Связи — как будто коробка И рядом ещё коробок. И дом, где на лестнице робко Я дёргал висячий звонок. И дом, где однажды до часу В квартире чужой танцевал. И дом, где я не был ни разу, А кажется, жил и бывал. Ну что же? Юсуповский жёлтый Остался не назван дворец, Да словно резинкой подтёртый Голландии Новой багрец. Любимая! Сколько упорства, Обид и зачёркнутых строк, Отчаянья, противоборства И гребли, волнам поперёк! Твою ненаглядную руку Так крепко сжимая в своей, Я всё отодвинуть разлуку Пытаюсь, но помню о ней… И может быть, это сверканье Листвы, и дворцов, и реки Возможно лишь в силу страданья И счастья, ему вопреки! Скрыть

Куст

Скрытый текст: Показать Евангелие от куста жасминового, Дыша дождем и в сумраке белея, Среди аллей и звона комариного Не меньше говорит, чем от Матфея. Так бел и мокр, так эти грозди светятся, Так лепестки летят с дичка задетого. Ты слеп и глух, когда тебе свидетельства Чудес нужны еще, помимо этого. Ты слеп и глух, и ищешь виноватого, И сам готов кого-нибудь обидеть. Но куст тебя заденет, бесноватого, И ты начнешь и говорить, и видеть. Скрыть

[Fanny Kapl@n]

У меня А.Кушнер четко ассоциируется с песней Вероники Долиной "Недопесни" Ее в детстве моем слушала мама на пластинке, и мне она тоже очень нравилась, Оставлю ее здесь, хоть не стихи А. Кушнера, а стихи о А. Кушнере
Недопесни

Скрытый текст: Показать Александр Семёнович Кушнер Я знаю, меня осуждает За то, что я в одном выступленьи Сказала, всю грусть не тая, Что, мол, многим стихам на свете Музыки не хватает, И потому они — недопесни, Недопесни, сказала я. Александр Семёнович Кушнер С моими друзьями дружит, Он надписывает им книги: «Дорогому поэту N», А меня он не замечает, А со мной он дружить не хочет, Да, по-моему, он и не видит, И не слышит меня совсем. И стоит он на Невском бреге Неприступный такой и прекрасный И поглядывает сурово Сверху вниз на мою Москву. И не видит он в полумраке Как через Клин, через Бологое Как по морю по окияну Я барахтаюсь, но плыву. Доплыву, обсушусь, согреюсь, Тёплый пар от меня повалит Влажным воздухом над заливом Моя песенка полетит. Александр Сергеевич Пушкин Может быть, меня и похвалит, А Александр Семёнович Кушнер Может быть, меня и простит… Скрыть

_________________

[Eugene 17]

Когда я была маленькой, по телеку показывали передачу "Вокруг смеха". Правда я ее особо не смотрела, но запомнила ведущего - сухой, вытянутый дяденька с усиками, что-то невозмутимо говорил, и все хохотали, интеллигентно так. И чего они смеялись? Непонятно.


Теперь мы знатоки поэзии 20 века, нам и карты в руки.
Сдает поэт-пародист

Александр Александрович Иванов

Читаем до 23 сентября

Добавлено спустя 2 минуты 17 секунд:

Почти Асадов

Они студентами были...

Скрытый текст: Показать Они студентами были они друг друга любили И очень счастливы были в своем коммунальном раю, Вместе ходили в булочную, вместе посуду мыли, И все знакомые радовались на крепкую их семью. Но вот однажды, вернувшись домой в половине шестого, С набором конфет шоколадных, красивым и дорогим, Подругу свою застал он играющей в подкидного, Представьте себе, в подкидного играющую с другим! — Любимый,—она сказала, и влажно блеснули зубы, — Я еще поиграю, а ты пойди постирай. Он побледнел, как наволочка, сжал посиневшие губы И, глядя куда-то в сторону, глухо сказал: «Играй!» И больше ни слова. Ни слова! Ни всхлипа, ни стона, ни вздоха. И тут ее как ударило: да ведь случилась беда! Все было просто прекрасно и сразу стало так плохо! Обул он белые тапочки и ушел навсегда. Мещане, конечно, скажут: подумаешь, дело какое! Да разве за это можно жену молодую бросать? ...Сейчас он лежит в больнице, лечится от запоя, А чем она занимается, мне даже стыдно писать... Скрыть

_________________
****

[Alissalut]

Он может, но…

Скрытый текст: Показать Он может, но… (Николай ДОРИЗО) Нет, жив Дантес, Он жив опасно. Жив вплоть до нынешнего дня. Ежеминутно, ежечасно Он может выстрелить в меня. ___ Санкт-Петербург взволнован очень. Разгул царизма. Мрак и тлен. Печален, хмур и озабочен Барон Луи де Геккерен. Он молвит сыну осторожно: — Зачем нам Пушкин? Видит Бог, Стреляться с кем угодно можно, Ты в Доризо стрельни, сынок! — С улыбкой грустной бесконечно Дантес взирает на него. — Могу и в Доризо, конечно, Какая разница, в кого… — Но вдруг лицо его скривилось И прошептал он как во сне: — Но кто тогда, скажи на милость, Хоть словом вспомнит обо мне?!. Скрыть

Я помню "Вокруг смеха". И Александра Иванова. Прелесть, что за эпиграммы. Вот эта - одна из моих любимых. До сих пор помню.

Добавлено спустя 3 минуты 18 секунд:

Вопрос без ответа

Скрытый текст: Показать Вопрос без ответа (Евгений ЕВТУШЕНКО) Лучше сгнить в яме смерти, зато непритворной, чем прожить в позолоченной яме придворной. Все несчастья поэта — лишь к счастью поэта. Если в яму столкнут, не вершина ли это? ___ Год за годом меня подозрение гложет: у поэта судьба быть счастливой не может… Понял я, в комфортабельной сидя машине: если в яме гниешь — значит, ты на вершине! Почему ж я не гол, не гоним, не увечен, почему так трагически всем обеспечен? Почему я не в яме, не в смрадной темнице, почему же я снова в английской столице? Почему я, как зверь, не в железном вольере, почему ж я опять на французской Ривьере? Нет чтоб с шапкою рваной стоять побираться. мне приходится вновь на Кавказ собираться. Ведь и дача моя, под Сухуми бунгало, на застенок сырой не похожа нимало… Значит, что-то не так, в чем-то я заблуждаюсь, если жизнью доволен, собой наслаждаюсь… Где ж та яма, в которой мне гнить полагалось, разве что-то чего-то во мне испугалось?.. Горблю спину я над золоченым корытом. Почему?! Но вопрос остается открытым. Скрыть

Добавлено спустя 3 минуты 22 секунды:

Разговор

Скрытый текст: Показать Разговор (Римма КАЗАКОВА) Бесконечными веками — есть на то причина — разговаривал руками любящий мужчина. ___ Повстречался мне нежданно и лишил покоя. И что я ему желанна, показал рукою. Молча я взглянула страстно, слова не сказала и рукой, что я согласна, тут же показала. Образец любовной страсти нами был показан. Разговор влюбленным, к счастью, противопоказан. А потом горела лампа, молча мы курили, молча думали: «И ладно, и поговорили…» Так вот счастье и куется издавна, веками… Всем же только остается развести руками. Скрыть

Добавлено спустя 10 минут:

Только что вспоминали Александра Кушнера. И на его строки нашлось, что сказать Александру Иванову.

Делай как я

Скрытый текст: Показать Делай как я (Александр КУШНЕР) Когда, смахнув с плеча пиджак, — Ложишься навзничь на лужок, — Ты поступаешь, как Жан-Жак, Философ, дующий в рожок. ___ Когда пьешь кофе натощак И забываешь о еде, Ты поступаешь как Бальзак, Который Оноре и де. Когда в тебе бурлит сарказм И ты от гнева возбужден, Ты просто вылитый Эразм, Что в Роттердаме был рожден. Когда, освободясь от брюк. Ложишься навзничь на диван. То поступаешь ты, мой друг. Как мсье Пои де Мопассан. Когда ты вечером один И с чаем кушаешь безе, Ты Салтыков тире Щедрин И плюс Щедрин тире Бизе. Когда ж, допустим, твой стишок Изящной полон чепухи, То поступаешь ты, дружок, Как Кушнер, пишущий стихи. Скрыть

[Olgitsa]

И я помню Александра Иванова и передачу "Вокруг смеха"
По малолетству, конечно, не могла оценить стихи-пародии этого автора, а вот сейчас с удовольствием почитала и посмеялась от души

Мужчина на проверке

Скрытый текст: Показать Все мои беды из-за альтруизма, Из-за наивной веры в красоту. Я подорвал две трети организма, Воюя против зла за доброту. Девчонка без любви поцеловалась И глазками кокетливо косит. Я видел это! Сердце оборвалось И с той поры на ниточке висит. Не оборвите ниточку, злодеи! Я хоть и рыцарь, но не юн уже… Не опошляйте голубой идеи О чистой дружбе между «М» и «Ж»! Люблю людей. Люблю мужчин и женщин, Детей и стариков, и даже тещ. Ах, если б я любил людей поменьше, Я не был бы так бледен, зол и тощ… Я в брюки не засовываю руки, Рукам я с детства воли не даю. Я на мужчинах уважаю брюки, На девушках лишь юбки признаю. Я телом и душою чист, поверьте. Живу как на последнем рубеже. Я буду в «М» ходить до самой смерти, Хотя меня и посылают в «Ж». Скрыть

Бабы

Скрытый текст: Показать В деревне, где вокруг одни ухабы, в родимых избах испокон веков живут себе, на жизнь не ропщут бабы, совсем одни живут, без мужиков. Одни встречают, бедные, рассветы и дотемна – пахать, косить и жать. – А мужики-то где? – Ушли в поэты… Все в городе, язви их душу мать! Ядрены, хоть никем не обогреты, с утра до ночи всё у них дела… В столице – тридцать тыщ одних поэтов, принес их леший в город из села! Эх, бабы вы мои! Родные бабы! И мне без вас не жизнь и свет не свет… Да я бы вас! Я всех бы вас!.. Да я бы! Вот только жаль, что я и сам поэт. Скрыть

Пародия Александра Иванова
Бес соблазна

Скрытый текст: Показать Евгений Храмов "Посмотрите, как красиво эта женщина идет! Как косынка эта синяя этой женщине идет! Посмотрите, как прекрасно с нею рядом я иду. Как и бережно и страстно под руку ее веду!" *** Посмотрите! Не напрасно вы оглянитесь, друзья! Эта женщина прекрасна, но еще прекрасней я! Эта женщина со мною! Это я ее веду! И с улыбкой неземною это с нею я иду! Посмотрите, как сияют чудных глаз ее зрачки! Посмотрите, как сверкают на моем носу очки! Как зеленое в полоску этой женщине идет! Как курю я папироску, от которой дым идет! Я не зря рожден поэтом, я уже едва дышу, Я об этом, я об этом непременно напишу! Я веду ее под ручку из музея в ресторан. Авторучка, авторучка мне буквально жжет карман! Я иду и сочиняю, строчки прыгают, звеня, Как прекрасно оттеняю я ее, она - меня! Мы - само очарованье! И поэзия сама - способ самолюбованья, плод игривого ума... Скрыть

_________________
Позволяйте себе почаще летать и не слушайте тех, у кого нет метлы

[Eugene 17]

Вот и подошел к концу советский период поэзии. Авторы разные - популярные и не очень.

Под занавес хочу поделиться с вами одной историей, которая меня тронула. Рассказала ее коллега в своем публичном канале в открытом доступе. Так что, думаю, не страшно, если процитирую здесь.
Она работает в реанимации логопедом, с пациентами у которых только что случился инсульт и состояние очень тяжелое. Они не могут глотать, говорить, часто с разными трубками.

[Eugene 17]

Не выходи из комнаты…

Скрытый текст: Показать Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку? За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья. Только в уборную — и сразу же возвращайся. О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком. А если войдет живая милка, пасть разевая, выгони не раздевая. Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более — изувеченным? О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу. В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной. Ты написал много букв; еще одна будет лишней. Не выходи из комнаты. О, пускай только комната догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция. Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция. Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса. Скрыть

В деревне Бог живет не по углам

Скрытый текст: Показать В деревне Бог живет не по углам, как думают насмешники, а всюду. Он освящает кровлю и посуду и честно двери делит пополам. В деревне Он в избытке. В чугуне Он варит по субботам чечевицу, приплясывает сонно на огне, подмигивает мне, как очевидцу. Он изгороди ставит, выдает девицу за лесничего и, в шутку, устраивает вечный недолет объездчику, стреляющему в утку. Возможность же все это наблюдать, к осеннему прислушиваясь свисту, единственная, в общем, благодать, доступная в деревне атеисту. 1964 г. Скрыть

_________________
****

[Talina]

А.А. Ахматовой

Скрытый текст: Показать Закричат и захлопочут петухи, загрохочут по проспекту сапоги, засверкает лошадиный изумруд, в одночасье современники умрут. Запоет над переулком флажолет, захохочет над каналом пистолет, загремит на подоконнике стекло, станет в комнате особенно светло. И помчатся, задевая за кусты, невидимые солдаты духоты вдоль подстриженных по-новому аллей, словно тени яйцевидных кораблей. Так начнется двадцать первый, золотой, на тропинке, красным солнцем залитой, на вопросы и проклятия в ответ, обволакивая паром этот свет. Но на Марсовое поле дотемна Вы придете одинешенька-одна, в синем платье, как бывало уж не раз, но навечно без поклонников, без нас. Только трубочка бумажная в руке, лишь такси за Вами едет вдалеке, рядом плещется блестящая вода, до асфальта провисают провода. Вы поднимете прекрасное лицо — громкий смех, как поминальное словцо, звук неясный на нагревшемся мосту — на мгновенье взбудоражит пустоту. Я не видел, не увижу Ваших слез, не услышу я шуршания колес, уносящих Вас к заливу, к деревам, по отечеству без памятника Вам. В теплой комнате, как помнится, без книг, без поклонников, но также не для них, опирая на ладонь свою висок, Вы напишете о нас наискосок. Вы промолвите тогда: «О, мой Господь! этот воздух запустевший — только плоть дум, оставивших признание свое, а не новое творение Твое!» 1962 г. Скрыть

Что ты, делаешь, птичка...

Скрытый текст: Показать — Что ты делаешь, птичка, на черной ветке, оглядываясь тревожно? Хочешь сказать, что рогатки метки, но жизнь возможна? — Ах нет, когда целятся из рогатки, я не теряюсь. Гораздо страшнее твои догадки; на них я и озираюсь. — Боюсь, тебя привлекает клетка, и даже не золотая. Но лучше петь сидя на ветке; редко поют, летая. — Неправда! Меня привлекает вечность. Я с ней знакома. Ее первый признак — бесчеловечность. И здесь я — дома. Скрыть

_________________


Я лингвист. Поэтому я не "пацталом", а "бьюсь челом о сруб светлицы, возхохотамше под лавкою"

[Olgitsa]

Пилигримы

Скрытый текст: Показать Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы. Увечны они, горбаты, голодны, полуодеты, глаза их полны заката, сердца их полны рассвета. За ними поют пустыни, вспыхивают зарницы, звезды горят над ними, и хрипло кричат им птицы: что мир останется прежним, да, останется прежним, ослепительно снежным, и сомнительно нежным, мир останется лживым, мир останется вечным, может быть, постижимым, но все-таки бесконечным. И, значит, не будет толка от веры в себя да в Бога. …И, значит, остались только иллюзия и дорога. И быть над землей закатам, и быть над землей рассветам. Удобрить ее солдатам. Одобрить ее поэтам. Скрыть

Одиночество

Скрытый текст: Показать Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступени этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, - ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия, произведения искусства, и – кстати – самого зачатия Мадонной сына Иисуса. Но лучше поклоняться данности с глубокими её могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми. Да. Лучше поклоняться данности с короткими её дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами, покажутся большими крыльями, покажутся большими птицами. Да. Лучше поклоняться данности с убогими её мерилами, которые потом до крайности послужат для тебя перилами (хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице. (1959) Скрыть

Я входил вместо дикого зверя в клетку...

Скрытый текст: Показать Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздём в бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал чёрт знает с кем во фраке. С высоты ледника я озирал полмира, трижды тонул, дважды бывал распорот. Бросил страну, что меня вскормила. Из забывших меня можно составить город. Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна, надевал на себя что сызнова входит в моду, сеял рожь, покрывал чёрной толью гумна и не пил только сухую воду. Я впустил в свои сны воронёный зрачок конвоя, жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок. Позволял своим связкам все звуки, помимо воя; перешёл на шёпот. Теперь мне сорок. Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной. Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность. (1980) Скрыть

_________________
Позволяйте себе почаще летать и не слушайте тех, у кого нет метлы

[обычная мама]

Надо же, я закрутилась и натурально забыла принять участие в предыдущем поэте ... Хотя тоже помню "Вокруг смеха". Но вообще стихов Александра Иванова не читала никогда...

Так что не буду откладывать участие в чтении стихов Иосифа Бродского).

[tatyana_nvkz]

Прощай

Скрытый текст: Показать Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги, как мост. Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост. Да будет во мгле для тебя гореть звёздная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра. Да будут метели, снега, дожди и бешеный рёв огня, да будет удач у тебя впереди больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди. Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути. 1957 Скрыть

_________________

"Главное в этой жизни - найти своих и успокоиться"

[Grape]

Я памятник воздвиг себе иной…

Скрытый текст: Показать Я памятник воздвиг себе иной! К постыдному столетию — спиной. К любви своей потерянной — лицом. И грудь — велосипедным колесом. А ягодицы — к морю полуправд. Какой ни окружай меня ландшафт, чего бы ни пришлось мне извинять, — я облик свой не стану изменять. Мне высота и поза та мила. Меня туда усталость вознесла. Ты, Муза, не вини меня за то. Рассудок мой теперь, как решето, а не богами налитый сосуд. Пускай меня низвергнут и снесут, пускай в самоуправстве обвинят, пускай меня разрушат, расчленят, — в стране большой, на радость детворе из гипсового бюста во дворе сквозь белые незрячие глаза струей воды ударю в небеса. 1962 г. Скрыть

И вечный бой…

Скрытый текст: Показать И вечный бой. Покой нам только снится. И пусть ничто не потревожит сны. Седая ночь, и дремлющие птицы качаются от синей тишины. И вечный бой. Атаки на рассвете. И пули, разучившиеся петь, кричали нам, что есть еще Бессмертье… … А мы хотели просто уцелеть. Простите нас. Мы до конца кипели, и мир воспринимали, как бруствер. Сердца рвались, метались и храпели, как лошади, попав под артобстрел. …Скажите… там… чтоб больше не будили. Пускай ничто не потревожит сны. …Что из того, что мы не победили, что из того, что не вернулись мы?.. Скрыть

И, наконец, вспоминая наш ФМ по рассказам № 10. Стихотворение длинное, оказывается, почти небольшая поэма

Развивая Платона

Скрытый текст: Показать I Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река высовывалась бы из-под моста, как из рукава — рука, и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы, как Шопен, никому не показывавший кулака. Чтобы там была Опера, и чтоб в ней ветеран- тенор исправно пел арию Марио по вечерам; чтоб Тиран ему аплодировал в ложе, а я в партере бормотал бы, сжав зубы от ненависти: «баран». В этом городе был бы яхт-клуб и футбольный клуб. По отсутствию дыма из кирпичных фабричных труб я узнавал бы о наступлении воскресенья и долго бы трясся в автобусе, мучая в жмене руб. Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой там, где нога продолжает начатое головой. Изо всех законов, изданных Хаммурапи, самые главные — пенальти и угловой. II Там была бы Библиотека, и в залах ее пустых я листал бы тома с таким же количеством запятых, как количество скверных слов в ежедневной речи, не прорвавшихся в прозу, ни, тем более, в стих. Там стоял бы большой Вокзал, пострадавший в войне, с фасадом, куда занятней, чем мир вовне. Там при виде зеленой пальмы в витрине авиалиний просыпалась бы обезьяна, дремлющая во мне. И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно, я б скучал в Галерее, где каждое полотно — особливо Энгра или Давида — как родимое выглядело бы пятно. В сумерках я следил бы в окне стада мычащих автомобилей, снующих туда-сюда мимо стройных нагих колонн с дорическою прической, безмятежно белеющих на фронтоне Суда. III Там была бы эта кофейня с недурным бланманже, где, сказав, что зачем нам двадцатый век, если есть уже девятнадцатый век, я бы видел, как взор коллеги надолго сосредотачивается на вилке или ноже. Там должна быть та улица с деревьями в два ряда, подъезд с торсом нимфы в нише и прочая ерунда; и портрет висел бы в гостиной, давая вам представленье о том, как хозяйка выглядела, будучи молода. Я внимал бы ровному голосу, повествующему о вещах, не имеющих отношенья к ужину при свечах, и огонь в камельке, Фортунатус, бросал бы багровый отблеск на зеленое платье. Но под конец зачах. Время, текущее в отличие от воды горизонтально от вторника до среды, в темноте там разглаживало бы морщины и стирало бы собственные следы. IV И там были бы памятники. Я бы знал имена не только бронзовых всадников, всунувших в стремена истории свою ногу, но и ихних четвероногих, учитывая отпечаток, оставленный ими на населении города. И с присохшей к губе сигаретою сильно заполночь возвращаясь пешком к себе, как цыган по ладони, по трещинам на асфальте я гадал бы, икая, вслух о его судьбе. И когда бы меня схватили в итоге за шпионаж, подрывную активность, бродяжничество, менаж- а-труа, и толпа бы, беснуясь вокруг, кричала, тыча в меня натруженными указательными: «Не наш!» — я бы втайне был счастлив, шепча про себя: «Смотри, это твой шанс узнать, как выглядит изнутри то, на что ты так долго глядел снаружи; запоминай же подробности, восклицая «Vive la Patrie!» Скрыть

_________________
IT-домохозяйка

[Talochka]

На смерть Жукова

Скрытый текст: Показать Вижу колонны замерших внуков, гроб на лафете, лошади круп. Ветер сюда не доносит мне звуков русских военных плачущих труб. Вижу в регалиях убранный труп: в смерть уезжает пламенный Жуков. Воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском маневра о Ганнибале напоминавший средь волжских степей. Кончивший дни свои глухо в опале, как Велизарий или Помпей. Сколько он пролил крови солдатской в землю чужую! Что ж, горевал? Вспомнил ли их, умирающий в штатской белой кровати? Полный провал. Что он ответит, встретившись в адской области с ними? «Я воевал». К правому делу Жуков десницы больше уже не приложит в бою. Спи! У истории русской страницы хватит для тех, кто в пехотном строю смело входили в чужие столицы, но возвращались в страхе в свою. Маршал! поглотит алчная Лета эти слова и твои прахоря. Все же, прими их — жалкая лепта родину спасшему, вслух говоря. Бей, барабан, и военная флейта, громко свисти на манер снегиря. Скрыть

Ответ на анкету

Скрытый текст: Показать По возрасту я мог бы быть уже в правительстве. Но мне не по душе а) столбики их цифр, б) их интриги, в) габардиновые их вериги. При демократии, как и в когтях тирана, разжав объятия, встают министры рано, и отвратительней нет ничего спросонок, чем папка пухлая и бантики тесемок. И, в свой черед, невыносим ковер с узором замысловатым и с его подзолом из микрофончиков, с бесцветной пылью смешанных, дающий сильные побеги мыслей бешеных. Но нестерпимее всего филенка с плинтусом, коричневость, прямоугольность с привкусом образования; рельеф овса, пшеницы ли, и очертания державы типа шницеля. Нет, я не подхожу на пост министра. Мне все надоедает слишком быстро. Еще — я часто забываю имя-отчество. Наверно, отрочество мстит, его одрочество. Когда ж о родине мне мысль приходит в голову, я узнаю ее в лицо, тем паче — голую: лицо у ней — мое, и мне не нравится. Но нет правительства, чтоб с этим чувством справиться, иль я — не член его. Я мог сказать бы проще, но во мне, наверно, что-то так испорчено, что не починишь ни отверткой выборов, ни грубым кодексом, ни просто выпоров. Лишь те заслуживают званья гражданина, кто не рассчитывает абсолютно ни на кого — от государства до наркотиков — за исключением самих себя и ходиков, кто с ними взапуски спешит, настырно тикая, чтоб где — естественная вещь, где — дикая сказать не смог бы, даже если поднатужится, портрет начальника, оцепенев от ужаса. 1993 Скрыть

Слон и Маруська

Скрытый текст: Показать Маруська была – не считая ушей – не кошка: краса круглолицая. Слоны, как известно, боятся мышей, и кошка при них – как милиция. И вот у Маруськи звонит телефон (а дело уж близится к полночи), и в трубке хрипит перепуганный Слон: – Здесь мышь… умоляю… о помощи… – И, острые когти поглубже вобрав, среди снегопада и мороси Маруська к Госцирку несётся стремглав почти на космической скорости. Вбегает и видит: швейцар весь дрожит, слезами глаза его застятся, а Слон на спине на арене лежит, хватается хоботом за сердце. Хрипит, задыхается: – Вот он… бандит… хватай его, киска… ты смелая… – Действительно, мышь на арене сидит, но мышь эта вовсе не серая. – Хватай его, киска… чего ты глядишь… – От страха стал Слон цвета бурого. – Да это же, граждане, белая мышь! Она же сотрудница Дурова. Ученая мышка! Палата ума! Я месяц назад или около была на её представленье сама и хлопала ей, а не слопала. – Спасибо, – тут молвит в смущении Слон. – Приятно от страха избавиться. – К Маруське подходит, кладет ей поклон, Маруська в ответ улыбается. – Что хочешь теперь ты приказывай мне! – И вот, как владычица Индии, вернулась Маруська домой на Слоне. Соседки мои это видели. Прошло много времени с этого дня, И я бы о нём, вероятно, забыл. но кошка Маруська живёт у меня, и в цирк нас пускают бесплатно. 1962 Скрыть

[tatyana_nvkz]

Я вас любил

Скрытый текст: Показать Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. И далее: виски: в который вдарить? Портила не дрожь, но задумчивость. Черт! Все не по-людски! Я вас любил так сильно, безнадежно, как дай вам Бог другими — но не даст! Он, будучи на многое горазд, не сотворит — по Пармениду — дважды сей жар в крови, ширококостный хруст, чтоб пломбы в пасти плавились от жажды коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст! 1974 Скрыть

Отрывок из стихотворения "С видом на море"

Скрытый текст: Показать Когда так много позади всего, в особенности - горя, поддержки чьей-нибудь не жди, сядь в поезд, высадись у моря. Оно обширнее. Оно и глубже. Это превосходство - не слишком радостное. Но уж если чувствовать сиротство, то лучше в тех местах, чей вид волнует, нежели язвит. 1969 Скрыть

_________________

"Главное в этой жизни - найти своих и успокоиться"