Сибмама - о семье, беременности и детях

[okuznechik]

[Баба Маня]

Портрет Эшера По писал глядя в зеркало.

[Шагане]

Я в другом переводе прочитала.
У меня в книжке целая папка По скачана, так что я сегодня не в телефоне, а с комфортом, в книжке....
По молодости рассказы По я очень любила, особенно Колодец и маятник.
А сейчас уже кажется, что занудно и не страшно.
У него книги очень атмосферные и читать их нужно в соответствующей атмосфере.
А я - в холле спортзала под вопли детей, поздравляющих своих тренеров с профессиональным праздником.

Добавлено спустя 1 минуту 53 секунды:

И, знаете, что думается?
Много раньше людей было экзальтированных, нервных, ипохондриков...
Мне кажется, сейчас все проще и грубее.

[Sunwait]

а я читала под телефонные вопли коллег на работе . видимо нужна как минимум тишина для получения эффекта погружения

Добавлено спустя 3 минуты 22 секунды:

[okuznechik]

[Лицкая]

Э.По давно лежал в моих хотелках, наконец-то случай и представился.
И, знаете, меня не впечатлило Не понравился слог автора - казалось, что я пытаюсь придать форму полужидкому тесту, которое никак не обретет форму в моих руках.
Не понравился текст рассказа, наполненный кучей второстепенных подробностей, типа перечисления названия книг и авторов или вкрапления нечитабельной (для меня) балладе о привидениях.
Наверное, все эти совместные чтения Ашера и рассказчика, их занятия живописью и музицированием служат средством создания атмосферы, но меня не зацепило, а история с "воскрешением" безмолвной леди Мэдилейн не напугало.
Казалось бы, линия сестры Ашера - основная интрига! Но нет. Мелькнула, померла, восстала, погремела, появилась в белом окровавленном одеянии, пала на грудь брата и.... дом рухнул
Единственно, за что зацепилось внимание, - это описание старинного особняка, но и этим меня уже не удивишь.
Жаль, но Эдгар По претендует на разочарование года

_________________
Если не складывается - вычти! Импровизируй!

[обычная мама]

А я прочитала в тишине и спокойствии (муж на работе, дети болеют, поэтому тихо сидят в своих комнатах); поэтому смогла погрузиться в атмосферу древнего замка.

На самом деле рассказы Эдгара По я, как и многие мои ровесники, читала еще в детстве, лет в 12, больше всего мне нравился, помню, "Черный кот" и еще "Убийство на улице Морг". Мы эти рассказы с подружками пересказывали друг другу как страшилки).
С тех пор больше не перечитывала, поэтому даже было интересно, как я восприму рассказ сегодня.

Страшно особо не было, но мне очень понравился язык, атмосфера; все, что читала, я прямо видела, описания очень яркие и точные. В конце неожиданно возник глупый в данных обстоятельствах вопрос: если Ашер со своей обостренной чувствительностью слышал, что сестра жива, почему, черт возьми, не спустился в подвал и не помог ей? Тем более что он так ее любил! Но для этого надо было быть нормальным человеком, которым Ашер не был, так что какие уж тут вопросы...
Стало немного грустно, что мои дети с их современным восприятием уже не смогут получить удовольствие от страшных историй По, как мы когда-то...

Другое дело - стихи.
В юности попалось мне (причем в какой-то газете) известное стихотоворение По "Ворон", и вот его я полюбила на всю жизнь.
Существует множество переводов этого стихотворения, в некоторых переводчики заменяют английское слово "Nevermore" русским "Никогда", но мне больше нравятся те, где Nevermore сохранено, так как по звучанию оно больше похоже на карканье ворона.
Позволю себе привести один из вариантов. (Стихотворение длинное вообще-то.)

Скрытый текст: Показать Ворон Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий, Задремал я над страницей фолианта одного, И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал, Будто глухо так застукал в двери дома моего. "Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего, Гость - и больше ничего". Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный, И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер. Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали Облегченье от печали по утраченной Линор, По святой, что там, в Эдеме, ангелы зовут Линор, - Безыменной здесь с тех пор. Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего, И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало: "Это гость лишь запоздалый у порога моего, Гость какой-то запоздалый у порога моего, Гость - и больше ничего". И, оправясь от испуга, гостя встретил я, как друга. "Извините, сэр иль леди, - я приветствовал его, - Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки, Так неслышны ваши стуки в двери дома моего, Что я вас едва услышал", - дверь открыл я: никого, Тьма - и больше ничего. Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный В грезы, что еще не снились никому до этих пор; Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака, Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: "Линор!" Это я шепнул, и эхо прошептало мне: "Линор!" Прошептало, как укор. В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери И услышал стук такой же, но отчетливей того. "Это тот же стук недавний, - я сказал, - в окно за ставней, Ветер воет неспроста в ней у окошка моего, Это ветер стукнул ставней у окошка моего, - Ветер - больше ничего". Только приоткрыл я ставни - вышел Ворон стародавний, Шумно оправляя траур оперенья своего; Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твердо; С видом леди или лорда у порога моего, Над дверьми на бюст Паллады у порога моего Сел - и больше ничего. И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале, Видя важность черной птицы, чопорный ее задор, Я сказал: "Твой вид задорен, твой хохол облезлый черен, О зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простер, Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простер?" Каркнул Ворон: "Nevermore". Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей, Хоть ответ ее без смысла, невпопад, был явный вздор; Ведь должны все согласиться, вряд ли может так случиться, Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор, Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор, Птица с кличкой "Nevermore". Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор. Он сидел, свой клюв сомкнувши, ни пером не шелохнувши, И шептал я, вдруг вздохнувши: "Как друзья с недавних пор, Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор". Каркнул Ворон: "Nevermore". При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном, И сказал я: "Несомненно, затвердил он с давних пор, Перенял он это слово от хозяина такого, Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор, Похоронный звон надежды и свой смертный приговор Слышал в этом "Nevermore". И с улыбкой, как вначале, я, очнувшись от печали, Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор, Сел на бархате лиловом в размышлении суровом, Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор, Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор, Хриплым карком: "Nevermore". Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой, Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор, Тусклой люстрой освещенный, головою утомленной Я хотел склониться, сонный, на подушку на узор, Ах, она здесь не склонится на подушку на узор Никогда, о nevermore! Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма И ступили серафимы в фимиаме на ковер. Я воскликнул: "О несчастный, это Бог от муки страстной Шлет непентес - исцеленье от любви твоей к Линор! Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!" Каркнул Ворон: "Nevermore!" Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий! Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор Занесла тебя под крышу, где я древний Ужас слышу, Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор, Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?" Каркнул Ворон: "Nevermore!" Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий! Если только Бог над нами свод небесный распростер, Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми, Там обнимет ли, в Эдеме, лучезарную Линор - Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?" Каркнул Ворон: "Nevermore!" "Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! - Я, вскочив, воскликнул: - С бурей уносись в ночной простор, Не оставив здесь, однако, черного пера, как знака Лжи, что ты принес из мрака! С бюста траурный убор Скинь и клюв твой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!" Каркнул Ворон: "Nevermore!" И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья, С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор; Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте, И под люстрой, в позолоте, на полу, он тень простер, И душой из этой тени не взлечу я с этих пор. Никогда, о, nevermore! Скрыть

_________________
Сын и дочь

[Olgitsa]

обычная мама
Ох, вы написали про это стихотворение! Как чудно описаны разные его варианты перевода в книге К.Образцова "Красные цепи"! Мне сразу вспомнилось!

_________________
Позволяйте себе почаще летать и не слушайте тех, у кого нет метлы

[Баба Маня]

обычная мама
У Багрицкого тоже в красноармейской балладе, скажем так, тоже есть:

[обычная мама]

Olgitsa
я "Красные цепи", к сожалению, не читала; сейчас посмотрела - это мистика, почему-то мистику читаю редко. Интересно, к чему там рассказывается про переводы "Ворона" - кто-то из героев любил эти стихи?
Переводов и правда много, тот, что я привела, не без огрехов, но как-то проще для восприятия

Добавлено спустя 4 минуты 6 секунд:

Баба Маня
я вообще, честно говоря, не знала, что По - американский автор, думала, что англичанин

_________________
Сын и дочь

[КРАСПАПА]

Sunwait
В подозреваемых заменю Лицкая на Баба Маня.

[Olgitsa]

обычная мама
Да, это мистика. В моем понимании очень качественная! Я совсем недавно отзыв в КЧЧ оставляла. Это библиоманский совет мне от Лены Кхалисси.
Там одна из героинь, неизлечимо больная девушка, очень любит творчество Э.По и в одной из бесед, точнее переписок в соц.сетях с ГГ, как раз обсуждает это стихотворение, и как по-разному оно звучит в разных переводах. Стих этот очень атмосферно ложится на обстановку вокруг ГГ в книге...

_________________
Позволяйте себе почаще летать и не слушайте тех, у кого нет метлы

[Sunwait]

список подозреваемых

Natuly) - Кхалисси, КРАСПАПА
Dio - Кхалисси
Баба Маня- КРАСПАПА
обычная мама - КРАСПАПА

[Olgitsa]

обычная мама
Вот отрывок из "Красных цепей". Не смогла удержаться...

Скрытый текст: Показать «Вообще, я не столько сама пишу, сколько занимаюсь переводами. Перевожу разные стихи на русский язык. Это очень интересно. Сейчас я занимаюсь моим любимым Эдгаром По. Вам нравится его поэзия?» «Да, мы уже говорили с Вами про него, помните? Когда я приезжал к вам домой». «Ах, точно, Вы же видели книжку. Ну так вот, я перевожу „Ворона“. Мне кажется, это его лучшее произведение... Вы, наверное, знаете, что существует очень много переводов „Ворона“. Я нашла девятнадцать. Удивительно, как разные авторы переводят стихи, исходя из собственных взглядов на жизнь, на искусство, как по-разному чувствуют и понимают. Изначальный текст становится совсем другим. Иногда кажется, что вообще читаешь совершенно разные произведения: по настроению, ритму, даже по смыслу. Вот, например, самое начало стихотворения. На английском оно звучит так: Once upon a midnight dreary, while I pondered, weak and weary, Over many a quaint and curious volume of forgotten lore — While I nodded, nearly napping, suddenly there came a tapping, As of some one gently rapping, rapping at my chamber door — „This some visitor“, I muttered, „tapping at my chamber door — Only this and nothing more“. Вы же знаете английский?» «Знаю. И не только английский». «Здорово! Вы молодец. Тогда Вы хорошо поймете, что я хочу сказать. Смотрите, какие непохожие переводы, даже какое совсем разное видение этих первых строк у разных поэтов. Например, Мережковский: Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую. Раз, когда поник в дремоте я над книгой одного Из забытых миром знаний, книгой полной обаяний,— Стук донесся, стук нежданный в двери дома моего: „Это путник постучался в двери дома моего, Только путник — больше ничего“. Чувствуете разницу с текстом По?» «Да, Маша. Разумеется». «Ворона» я знаю наизусть. Хотя бы в этом я не соврал несчастной обреченной на смерть девушке, разговаривающей со мной о поэзии в ночной тиши. Сейчас, разделенные темнотой, дождем, черными лентами рек и строгими деревьями парка, коротая одиночество каждый в своей комнате, мы и сами похожи на героя «Ворона», погруженного в немую скорбь, уставшего от тяжелых раздумий и пытающегося прогнать их чтением старинных стихов. «А вот другой перевод. Мне, кстати, он больше всех нравится: Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий, Задремал я над страницей фолианта одного И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал, Будто глухо так застукал в двери дома моего. „Гость, — сказал я, — там стучится в двери дома моего, Гость — и больше ничего“». «Это Зенкевич. Мне он тоже больше всех нравится». «Точно!» Мне кажется, что я вижу, как Маша улыбается. Так могла бы улыбнуться дождливая ночь за окном, уходящая осень, засыпающая черная бабочка. «А вот совсем непохожий на остальные перевод, это Геннадий Аминов, современный автор: Полночь мраком прирастала; одинокий и усталый, Я бродил по следу тайны древних, но бессмертных слов. Усыпляя, плыли строки; вдруг раздался стук негромкий, Словно кто-то скребся робко в дверь моих волшебных снов. „Странник, — вздрогнув, я подумал, — нарушает сладость снов, Странник, только и всего“. Здесь больше метафор, а еще чего-то очень личного, как мне кажется. Личного переживания стихов. Вот и я так хочу — выразить себя через перевод. Знаете, как я понимаю это стихотворение? Герой очень долго бился над мучающими его вопросами, пытался найти ответ в древних книгах, но ответ был очевиден и заключен в нем самом. И тогда ворон прилетел к нему, чтобы напомнить о том, что он знал и без того. Что же это? Ничего! Ворон — вестник смерти, ему ведомы все тайны другой стороны бытия. Но ответы на все вопросы есть в самом человеке, потому что на самом деле нет ничего, кроме тебя самого, ну и смерти, конечно. И вот, мои стихи: Как-то полночью бессонной В зале мрачном, полутемном, Погрузился в изученье Манускрипта одного — Книги, полной темных знаний, Необузданных желаний, Тайн бессмертия, которых Разгадать мне суждено. Я — и больше никого. Тихий стук в окно раздался, Кто-то в дом войти пытался И стучался в тьме кромешной В двери дома моего. Кто там? Путник запоздалый, Странник бедный и усталый, Дева, что бежать стремится Злого рока своего? Я — и больше никого. Может, этот гость мой странный Мне открыть поможет тайну, Может, послан небом Он мне в помощь для того, Чтобы тайны мне открылись, И загадки разрешились? Кто войдет ко мне, Открой я двери дома моего? Я — и больше никого…» Телефонный звонок раздается как тревожный стук в дверь. Странник? Запоздалый путник? Селена? Или вестник смерти? Скрыть

_________________
Позволяйте себе почаще летать и не слушайте тех, у кого нет метлы

[обычная мама]

Olgitsa
спасибо, про переводы - потрясающе; я почувствовала, что просто должна прочитать эту книгу...

Я привела как раз перевод Зенкевича, мне он тоже нравится больше всех; перевод Аминова тоже знаю, так как и в нем Nevermore вместо "никогда", но там сложноват язык на мой вкус...
Еще и Маша, моя тезка...

_________________
Сын и дочь